Министр энергетики Узбекистана Алишер Султанов  дал большое и развернутое интервью проекту Alter Ego, где рассказал о проблемах подачи газа, воровстве ресурсов, отключениях газа на заправках, недовольстве сотрудников завода GTL в Кашкадарье и многом другом.

Мы приучили людей к иждивенчеству: они привыкли думать, что все дается просто так. Но как бы то ни было, в какой бы жизненной ситуации они не оказались, никто не пойдет на базар и не сворует лепешку, все знают, что за нее нужно заплатить. Иначе это будет считаться воровством. Такая же ситуация и с ресурсами. За всем этим стоит не государство, все в руках компаний. Народ считает, что газ — это просто само собой образующееся горячее, появившееся в воздухе. А вы знаете, что такое добыть кубометр газа? Какая большая работа за этим стоит? Начиная от геологов до конечного бурения и его попадания в скважину. Это не просто колодец, это целое сооружение, строящееся под землей глубиной до 3000 метров на данный момент. Механизм не простой: все это делают люди, которые получают свою зарплату от оплаты конечной продукции, — высказался министр о том, почему люди воруют ресурсы.

Султанов также прокомментировал вопрос с уменьшением газа в домах Узбекистана, где отметил сезонность подачи и проблемы, возникшие на этом фоне.

Электроэнергия и газ — это такой же товар, который вырабатывается компанией: она должна быть рентабельной, в ней работают тысячи людей. У них у всех тоже есть дома и семьи. И компания не может работать просто так. Это рынок. 
Мы четко понимаем, что в зимнее время потребление газа растет — особенно есть утренние и вечерние периоды потребления. Газа достаточно, но в пики происходит большой спад давления в газопроводе. Газ есть, нет давления. Газопровод — это единая система, мы постоянно стараемся поддерживать его — поднимать давления за счет топлива. Именно поэтому мы взяли технический перерыв с заправками по этой причине, чтобы у людей в домах был газ. 

Скандал с забастовкой на заводе GTL в Кашкадарье навел немало шума в стране. Султанов рассказал свою версию происходящего.

Я там был. Встречался с людьми разных звеньев, разговаривал. С нами на встрече сидел хоким области, министр труда. Когда мы спросили, что случилось, были ли у них проблемы с зарплатами, все сказали, что это надумано. У всех все в порядке.
Мы специально поехали с комиссией, обследовали жилищные и трудовые условия работников — все под контролем. Я думаю, что проблема была в отсутствии общения с людьми. Дело в том, что ситуация в самом начале пришлась на карантин. Представьте, на строительной площадке сконцентрировано большое количество людей — 12000 как никак, это целая армия. Нам удавалось поддерживать обстановку: обеспечили людей всем необходимым, вплоть до медикаментов на случай вируса. Нельзя было допускать на заводе болезней, у нас были свои проекты с определёнными сроками. Летом произошло небольшое послабление карантинных мер и в тот момент многие все-таки подхватили его. Мы построили там госпиталь, лечили людей на месте.
Затем снова произошло ужесточение карантина и пошли недовольства со стороны иностранных специалистов, они жаловались, что не видели своих семей более 90 дней. Мы их отпустили и наняли молодых, недавно вернувшихся с заработков из России. Меня лично удивило, насколько у нас избалованная молодежь: кто-то говорил «я маму 40 дней не видел», а как мы раньше в армии по два года служили? Но я понимаю, что все устали — это было психологическое напряжение. И малейший повод мог привести к тому, что произошло в итоге. Кто-то говорил, что их не кормили, но вы поймите, это невозможно не кормить столько народу. Это так не работает.
Я считаю, что во все виноваты все: руководители всех звеньев. Нужно знать проблемы каждого, это все-таки целая армия.