Узбекистанка Евгения Дружинина рассказала на странице в Facebook о безнадежной смерти своей матери и о том, что ей никто так и не смог помочь. Она вспомнила всю хронологию болезни и поделились тем, с чем ее семье пришлось столкнуться в реалиях современной системы узбекского Минздрава. Тысячи пользователей оставили свои соболезнования в комментариях.

Начало

О том, что мы заразились коронавирусом, мы не представляли, не верили, да что уж там — шутили даже немного. Где могли подхватить — ума не приложу. Соблюдали все правила гигиены, но зараза все-таки пришла и в наш дом. 

9 июля у мамы поднялась температура 38, появилась слабость. Мама отмахнулась — да ну, мол, под вентилятором пересидела. 

10 июля стало легче. Мы приободрились, позвали в гости тётушку. 
11 июля состояние стало ухудшаться: снова температура, слабость, потеря аппетита. Заподозрив неладное, срочно отправила старшую дочку ко второй бабушке. Самоизолировались. Муж приносил продукты. 

Метания 

Сразу возник вопрос: чем лечить? Понятно, обильное питье, парацетамол от температуры. А дальше? 

Вызываем скорую (не один и не два раза) — короткие гудки. Ясно, значит скорая не приедет. Переходим к плану «Б». Звоним 1065, 1003 — вызывайте поликлинику. Ок, вызвали. Но врач не пришла, даже не позвонила. Состояние мамы ухудшается. Усиливается слабость. Крепкая недавно женщина с трудом ходит, поднимает руки. Головные и мышечные боли. 
Снова звоним в поликлинику — там страшно удивились, что врач не позвонила. Обещали исправиться. Исправились — на третий день. Для коронавируса недостаточно симптомов (обоняние мама не теряла). Назначили общее лечение от ОРВИ. 

Телефонные номера доблестного Чиланзарского СЭС отключены. Звоним снова на 1065 и 1003 с извечным вопросом «Что делать?». Снова вердикт — звоните в поликлинику [которая не приходит]. Тем временем растет непонимание — как лечиться, что делать? Начинаю шерстить просторы интернета, читаю инструкции препаратов, изучаю схемы лечения разных людей. 

В это время симптомы заболевания начинают появляться у меня и у младшей дочери. Исчезает напрочь обоняние и вкус. Сомнения последние исчезли — это COVID-19. 
Со слабостью, температурой, мышечными болями выхаживаю маму, заставляя пить много жидкости, начинаю давать ей Азитромицин. Реакция на препарат: сильнейшие кишечные боли. Дыхание затрудненное, одышка. Что же делать? Куда обратиться? От поликлиники, как мне уже очевидно, помощи ждать не стоит. 

  Что делать 

17 июля с утра снова звонок в скорую. Приехала очень-очень уставшая врач (до сих пор перед глазами ее уставшее лицо). Прослушала маму и с усталым вздохом говорит: 
— Девушка, раньше был ковид, а сейчас непонятно что: пару дней температура и на 3-4 день развивается двусторонняя пневмония.
У меня аж дыхание перехватило:
— У мамы двусторонняя пневмония?! 
Мрачный взгляд, поджатые губы, потом скупой кивок. 

Мир перевернулся в первый раз. Что делать-то? Куда бежать? Врач ясно дала понять, что они не госпитализируют. 

— Не теряйте времени зря на анализ, начинайте лечение. 
И назначила препараты. Писала я своей рукой сама, потому что врачам скорой нельзя давать назначения. 

Дрожащим голосом прошу послушать и мои легкие — на всякий случай. Я-то уверена, что у меня пневмонии нет, всего-то спина-шея-лопатки болят. Это нервы. 
Прослушала. Усталый кивок и фраза:

— У вас тоже начинается. Берете то же лечение, что и мама, только уменьшаете то-то и вот-это.

Мир перевернулся во второй раз.  

Звоню мужу и истерично шепчу (чтобы мама не услышала), что у нас с мамой пневмония и что делать. Потом мчусь в аптеку за капельницей, уколами амброксола. Отдельная история как мы медсестру искали (девушка, которая ставит 1 капельницу за 250 тысяч). 

Фух, нашли. Но придет вечером. Снова «что делать?». А, ничего. Вспомнила, как делаются внутримышечные уколы, сделала маме амброксол. Осталась капельница Левомак. Вызываем скорую, приехала — но капельницу делать отказались, не положено. Жду вечер. Параллельно делаем дыхательные упражнения. Массирую, прохлопываю маме спину. Варю бульоны на косточках, чтобы мама их пила. 

Вечером придет и сделает капельницу и уколы моя фея-медсестра. Параллельно пишу (я бы даже сказала, что это был крик) врачу-педиатру моей младшенькой с просьбой помочь в схеме лечения.

Наталья Евгеньевна подсказала схему лечения младшенькой, ответила на вопросы по лечению мамы, отругала за капельницу, откорректировала схему антибиотиков для меня.

18 июля

На следующий день состояние мамы ухудшилось. Одышка, слабость, потеря связи с реальностью, головная боль, кашель. Понимаю, что нужна госпитализация. Продолжаю отпаивать, давать Новацинк, витамин С, Кардиомагнил. 
Вызываю скорую. Приезжает молодая врач. И начинается.

— Ой, это одышка что ли? Э, вы одышку не видели (изображает, как дышат при одышке). 

— Не могу я ее забрать! Некуда! Все переполнено! 
— Ну вы же видите ее состояние. Двусторонняя пневмония, это ведь коронавирус. 
— Аа! У вас есть справка о наличии вируса? Или МСКТ?! 
— Вы же видите состояние моей мамы, она не выдержит очередей. А в СЭС трубки не поднимают. 
— Вот. Не пневмония у нее! 
Начинает осматривать рот мамули. 
— Оооо! Да у нее вон какущий стоматит! Вы что, не видели всего этого?! Да как вы могли не видеть! 
Не видела, я же не врач. Я не разбираюсь. Серьезно. И даже почти поверила этой девушке-врачу. 
— Ок, пишите отказ от госпитализации. 

Звонит куда-то, меня пытаются увещевать, что некуда. А мне все равно — моей маме плохо! 
Тогда, кстати, и заявила врач о том, что у мамы никакая не пневмония, а стоматит. И за сим упорхнула торопливо. 

Итак, что мы имеем? Поликлиника на карантине, врачи не приходят, помощи от них ждать не нужно, по телефону ничего внятного не услышала. Три скорых отказали в госпитализации, мотивируя — нет теста — нет коронавируса. Минздрав — обращайтесь в поликлинику. Замкнутый круг, да? 

Наедине с болезнью

В этот момент пришло четкое осознание, что ты один на один с коварной, непредсказуемой болезнью. Было ли страшно? За себя — нет, ибо кроме потери обоняния, меня ничто не мучило. Ах да, после уколов «спина» перестала болеть. Появился кашель. 
За маму — очень страшно. Решительно принялась за ее спасение: таблетки по часам, много питья, постоянные дыхательные упражнения, «булькает» через трубочку в воду. Ненавистные бульоны. 

Маме полегчало и ровно 2 дня состояние было стабильным. 

В это время наши медики объединились в помощи населению, открыли телеграмм-группу для онлайн консультации пациентов с коронавирусом. Врач-скоровик, которая отозвалась на мой вопрос, четко сказала, что маме нужна госпитализация. 

Мест нет, простите

На третий день мама пожаловалась на сердечные боли. Снова вызов скорой. Ехала 3,5 часа — много вызовов, понимаю, но не принимаю. 

Врача поставила перед фактом: у мамы митохондриальная кардиопатия, врожденная. Пневмония. Группа риска. Врач согласна, что нужна госпитализация, но НЕ-КУ-ДА. Нигде мест нет, простите. Врачу стыдно говорить это, я вижу, но у нее нет выхода. 

Снова «что делать?». Ищем по всему городу кислород, ну хотя бы подушки. Нет нигде. А нет, нашли — 5000$. Не потянем. Сердечные боли усиливаются. Слабость тоже. Потеря связи с реальностью. Отчаяние растет. Начинаю лихорадочно искать кардиолога — наверняка, маме нужен именно он, раз сердце болит. Нашла. 

Врач осторожен: без очного осмотра пациента с таким анамнезом, без анализов лечение назначить не могу. Приехать тоже не могу — сам болен коронавирусом. Назначил общее поддерживающее лечение: витамины Оден, таблетки и в/в Мельдоний. Последний, кстати, мы так и не сделали.

Продолжаем пить Новацинк, Кардиомагнил, Азимак 500. Параллельно даю энтерожермину от дисбактериоза. Упражнения. Дексаметазон. Питье. Мама начинает отекать. Делаю массажи спины, ног, прохлопываю спину, упражнения. 

Еще скорая. Снова отказ от госпитализации, хотя врач 6 раз звонил «выше», говорил, бабушка в тяжелом состоянии (то, как на него заорали, слышала даже я). 

У СЭС все еще отключены номера. Параллельно новость: хокимы извинились за то, что были не готовы ко второй волне ковида. Уважаемые, вот когда вы окажетесь на месте меня или моей мамы, тогда мы сможем поговорить на равных о прощении, а пока суньте эти извинения туда, где не светит солнце. 

И грянул гром

Состояние мамы продолжало ухудшаться. Она уже была не в состоянии открывать глаза — просто не было сил. Дышала тяжело, задыхалась, болело сердечко.
Вызываем уже МДС кардиобригаду, чтоб сделать ЭКГ. Ребят, мы действительно думали, что мамино состояние связано с сердцем. Лечение пневмонии-то закончили уже. 

Врач из МДС в ужасе: они не выезжают на коронавирус, а тут явная двусторонняя ковидная пневмония. Сатурация 35%. Это гром среди ясного неба. 

35%, друзья, как она вообще дышала, моя мамочка?  
МДС пытается достучаться до городского врача скорой. Нет мест и все тут. Ладно, открывают экспоцентр. Там есть вожделенный кислород. Но там открытие, много важных людей. 

Не могли бы вы подождать еще пару часов?

Вызвали следующую бригаду скорой. Как раз ей ехать до нас пару часов. Так и вышло. 3,5 часа в пути. Каждые 10 минут вопрос мамы: ну скоро они там? 
И тут началось. 
— Мест нет. 
— Открылся экспоцентр. Везите туда. 

— Там сейчас открытие еще, много важных гостей, сейчас не можем везти. Не могли бы вы подождать пару часов? 

— У мамы нет этой пары часов, ей кислород нужен! 
— Ну подождите следующую бригаду, пока открытие не закончится… 
— Она может не протянуть! 

А был ли человек?

В Узэкспоцентре маму сразу подключили к аппаратам. Я успокоилась — ну все, самое тяжелое позади. Наивная какая. 

Суббота-воскресенье прошли в попытках найти телефонные номера Экспоцентра — безуспешно. Звонок Минздраву — ничем помочь не можем. Уже подумывали искать через РОВД. 
В понедельник в 7.30 муж уже там. Пробился внутрь. До 14.00 искал маму с волонтерами, врачами, просто один. Обошёл весь экспоцентр раза 2, насмотрелся. Нет человека. Журнал регистрации — не зарегистрирована. Опаньки. Как это? Паралельно все знакомые, знакомые знакомых ищут маму. Обзванием больницы с ковидными больными. Нет такой.Муж поехал в текстильную больницу — не поступала такая. Памятуя, что мама оказалась незарегистрированной, стали спрашивать по больницам, не поступала ли такая-то по приметам русская женщина. Нет. Врачи экспоцентра уверяли, что все умершие были опознаны родными, неопознанных тел нет. 

Муж поехал в новый ТашМИ — развернули от ворот. Прозваниваем телефон — на четвертые сутки трубку, наконец, подняли. Нет, не мама. Просто в экспоцентре нашли ее телефон. 
Вторник, 28 июля. Муж снова поехал в экспоцентр. Снова врачи уверяют, что все тела опознаны. 

Но муж решил еще раз удостовериться, и-и-и — в новом ТашМИ есть, оказывается, одна неопознанная женщина, поступила из Экспоцентра. 

Через полчаса звонок:

— Жень, это мама. Она умерла. 
Мамы не стало 25 июля, спустя пару часов после того, как её привезла скорая. При этом она каким-то образом оказалась незарегистрированной, потому что был «чуть-чуть беспорядок из-за аврала», но при этом же «неопознанных тел не было», по Ф.И. тоже не выходила.  
Как такое возможно — потеряли человека, как?!

Почему так получилось, что мы оказались один на один с болезнью и фактически без помощи медиков? 

7 вызовов скорой — нет мест для задыхающегося от пневмонии человека группы риска с пороком сердца. Как так?

Я это написала и опубликовала не для того, чтобы меня/нас пожалели. Нет. Я считаю, что о таких случаях люди должны знать, потому что они скорее всего не единичные.